kantemir74 (kantemir74) wrote,
kantemir74
kantemir74

25 историй о спасателях. Главная задача генерала Литюк

«Выполнение боевого задания и сохранение жизни людей. Ничего важнее для меня не было, и быть не могло! И я делал для этого все, что мог».
                                                                              Начальник СКРЦ МЧС России генерал-лейтенант Н.П. Литюк



Нашему ведомству в этом году исполняется 25 лет. Почти 17 их них я имею отношение к МЧС. Есть, что вспомнить, о ком вспомнить, о чём рассказать. Решил сделать рубрику «25 историй спасателя». Но надо же и о самих спасателях рассказать! Теперь будет и
«25 историй о спасателях». Надеюсь, что мои публикации помогут читателю увидеть нашу работу, узнать, кто же такие СПАСАТЕЛЬ и ПОЖАРНЫЙ, чем они рискуют, спасая нас с вами.

Первую публикацию в рубрике
«25 историй о спасателях» я решил посвятить нашему шефу - начальнику Северо-Кавказского регионального центра МЧС России генерал-лейтенанту внутренней службы Николаю Литюк. Это не «прогиб», не в моих правилах. Почему? Несколько дней назад в России отмечали дату - День памяти воинов-интернационалистов, а Николай Петрович прошёл жерло афганской войны. Его боевой опыт во многом определяет довольно успешную работу подразделений МЧС России на Северном Кавказе. Поэтому решил начать с него. Это история его войны.

Да и расскажет он сам о себе, а не я о нём.

IMG_1738

- Николай Петрович, как Вы оказались в Афганистане?
- Будучи курсантами Ташкентского высшего общевойскового командного училища, мы, как настоящие патриоты, добровольно написали рапорта о направлении в соседнюю страну. Но командование училища приняло другое, я теперь считаю правильное, решение - не бросать в пекло войны необстрелянную молодежь. После окончания училища я оказался в Краснознаменном Дальневосточном военном округе, но при первой же возможности написал рапорт о моем направлении в Афганистан: я учился военному делу, и для меня было важно проверить себя в боевых условиях.
7 сентября 1983 года я прибыл в Афганистан. Сначала меня отправили на пересыльный пункт в Кабул, а через неделю - в Кандагар, на границу с Пакистаном, где стояла 70-я отдельная мотострелковая бригада. Так как она была активно задействована в боях, многочисленные потери не обходили ее стороной. Меня назначили командиром пулеметного взвода десантно-штурмовой роты.
Что скрывать, первые дни были тяжелыми. Как правило, вновь прибывших в рейды не брали, давая возможность адаптации к местным условиям. Кандагар – это 70 градусов жары, низкий уровень развития, антисанитария и инфекционные болезни. В таких условиях нас с месяц натаскивали на полигонах. Во время проведения операции под Кандагаром я получил легкие осколочные ранения. Это случилось 4 ноября, а уже через три дня я заболел брюшным тифом.

фото1
- Насколько тяжело Вам было в морально-психологическом плане и как быстро Вы освоились в непривычных условиях?
- Для бойцов очень важно, какой у них командир. Если ты где-то струсил или спрятался, они это заметят сразу. Но если солдаты видят, что ты не из робких, и тебе надо помочь в плане решения задач, они потянутся к тебе, поддержат во всем. Я вспоминаю, как на первых порах ребята мое место в БМП обкладывали матрасами и пустыми ящиками из-под боеприпасов, чтобы в них осколки застревали. Я еще ругался с ними, вы что, специально, что ли, это делаете? Но только потом понял – так они заботились о моей безопасности.
Вскоре меня назначили командиром десантно-штурмовой роты. Задачи перед нами стояли самые разные. Это – рейды, реализация разведданных, прочесывание местности, засады, разведка. Наш батальон не раз забрасывали с Кандагара в Паншерское ущелье под Баграмом.

- Главная задача, которая ставилась перед Вами, как командиром роты десантников?
- Главными задачами были: выполнение боевого задания и сохранение жизни людей. Ничего важнее для меня не было, и быть не могло! И я делал для этого все, что мог. Мне было всего лишь 23 года, солдатам - около 20. Они понимали, что задачу надо выполнить обязательно, и при этом постараться вернуться живыми. Через год после моего прибытия на афганскую землю солдаты подарили мне на день рождения большой энциклопедический словарь с пожеланием: «Чтобы здоровый и невредимый Вы вернулись домой. Любящая и уважающая Вас 1-я десантно-штурмовая рота». Я очень горжусь этим подарком, так как считаю, что он - от действительно уважающих меня бойцов.



- Николай Петрович, какие у советских солдат и офицеров были взаимоотношения с местными жителями?
- В провинции Кандагар проживало в основном бедное население. Мы часто проводили рейды по кишлакам в составе агитбригад. У нас в роте был таджик, переводчик с фарси на русский язык, с помощью которого мы общались с местными жителями. Они воспринимали нас как своих защитников, понимали, что русские пришли организовывать жизнь-быт страны, а не завоевывать ее. Мы помогали им, чем могли. Особенно - детям и женщинам, которым часто отдавали свои пайки и одежду, оказывали медицинскую помощь. Отношение местных жителей к нам было нормальное. Я не говорю о бандитах, с ними у нас был другой разговор.


- В переговорах с полевыми командирами Вам не приходилось участвовать?

- Бывало, что и с полевыми командирами встречался, вел переговоры. Тогда политика была такая – чем вести бессмысленное кровопролитие, лучше убедить воюющих перейти на сторону законной власти. Мы с некоторыми бандами нашли общий язык и добились, чтобы они сложили оружие и не воевали.фото2

«Я никогда не считал солдата человеком второго сорта»



- Николай Петрович, Вы – один из немногих офицеров и командиров, кто сберег личный состав и не потерял никого за время службы в Афганистане. Как Вам удалось добиться того, что Ваши подчиненные вернулись живыми и здоровыми к своим матерям?
- Я был очень жесткий командир, но не жестокий. Тем не менее, бойцы меня уже в 23 года называли Батей. Наверное, это о чем-то говорит. Как мне удалось их сохранить? Я ставил перед ними задачи, объяснял, что их надо выполнять, но грамотно. Можно на амбразуру броситься, а можно обойти и закидать ее гранатами. Кроме того, я постоянно в рейдах организовывал «тройки», чтобы ребята друг за другом следили. Особенно беспокоился за молодых - они идут без опаски, наивно полагая, что стрелять не будут. А там снайпер. Поэтому мои солдаты ходили перебежками вдоль дувала, лишний раз не рисковали, не подставляли свои головы.

Неправду говорят, что наши ребята не хотели идти служить в Афганистан, боялись ехать туда. Я не знаю, не было у меня таких бойцов. В моей роте служили представители чуть ли не всех национальностей, проживавших тогда в СССР. Прежде, чем попасть в нашу десантно-штурмовую бригаду, их готовили в Фергане, и они уже обученные приходили к нам. Да, я «гонял» своих подчиненных, но выполнял весь подготовительный процесс вместе с ними. Я никогда через незнакомое поле не пойду, я его лучше обойду вдоль дувала. От подчиненных тоже требовал, чтобы они всегда были начеку, ожидали в любую секунду выстрела, знали, что предпринять в случае попадания в засаду. Ребята хоть молодые и рисковые были, но все же слушались.

Офицеры были наравне с солдатами, но ни о каком панибратстве не могло быть и речи. Все понимали, что в коллективе должна быть строгая дисциплина. Я никогда не бросал молодых солдат в бой с первого дня, а натаскивал их на полигоне. И мое слово для них было законом. К примеру, идет колонна, впереди я еду, а за мной строго след вслед должны ехать остальные. Кто-то не послушался, свернул – дальше он уже не едет. Жестко, но зато жизнь сохранил.

Я никогда не считал солдата человеком второго сорта, спал с ними в одной плащ-палатке в «зеленке». Зимы как таковой в Кандагаре не было, но холод, грязь и слякоть пробирали насквозь. А костры, понятное дело, жечь нельзя. И, чтобы не замерзнуть, небольшими группами кутались в плащ-палатку. Согревались таким образом.

Вообще Кандагар, я скажу, это было что-то невообразимое! Я когда после Афганистана в Военную академию поступал, нас было 14 человек, к нам зашел полковник, десантник. Я был единственным «афганцем» из всех. Полковник тоже «афганец», в 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии служил. Он спросил: «Ты где воевал?». Я ответил: «В Кандагаре». У него непроизвольно вырвалось: «И ты выжил?!».фото3


- Среди Ваших боевых наград – ордена «Красной Звезды» и «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени. Когда и за что Вы их удостоились?
- В 1984 году проводилась уникальная операция под Кандагаром, где находились склады, базы и госпиталя душманов. Две роты должны были выйти на позиции, чтобы уничтожить бандитов. Уникальность операции состояла в том, что о ней никто не знал, в том числе и я. Мы стояли под Кандагаром, недалеко от международного аэропорта «Ариана», в котором наши части дислоцировались. Нас подняли в пять часов утра, вывезли на аэродром и погрузили в вертолеты. В «вертушке» один разведчик был. Он спрашивает меня, куда летишь. Я ему показал. А он говорит: «Здесь семь банд, одна из них «пассивная». То есть полезешь к ним, они дадут кишлак, не полезешь – не дадут. Называется пассив. Удачи тебе, командир!».

Метров 25 над землей летим. Там нет гор, это не Паншерское ущелье, но спрятаться можно. Прилетели к месту назначения. Вертолет даже не садился, а завис, мы высадились штурмовым способом и заняли круговую оборону. Тишина, озеро рядом. Неожиданно вспомнились родные места в Ростовской области. Не успел помечтать о рыбалке, смотрю, бандиты идут - здоровые, бородатые, страшные, в чалмах. Три человека дозора впереди. Там был большой арык, душманы на одной стороне, а мы на другой. Я успел одну группу перетянуть в безопасное место, сам ушел в другую точку. Рассредоточил группу, поставил задачу лейтенанту: подпустить их на бросок гранаты, а потом забросать. Бандиты нас не видели и попали в западню. Но лейтенант подпустил их только на 70 метров, и начал палить по ним со стрелкового оружия, а не гранатами. Нервы не выдержали. Деваться было некуда, пришлось нашей группе подключиться и уничтожить банду. Всех уложили. А из наших ребят никто не пострадал. Самое интересное, мы у них книгу «Архипелаг ГУЛаг» нашли. Это же тогда запрещенная литература была. Книга напечатана в Париже, но на русском языке. Формат типа русско-английского словаря. Эти книги специально распространялись среди советских солдат с целью их морального разложения. А со мной контрразведчик был. Он как увидел эту книгу, говорит «О, это же антисоветчина!».

Мы задачу выполнили, банду разбили. Но это надо еще доказать, показать трофейные оружия уничтоженных бандитов. Идем, там группа душманов. Они увидели нас, окружили. Мы заняли круговую оборону, а бандиты в мегафон кричат: «Комсомол, сдавайся!». На меня комбриг вышел, чем помочь тебе, спрашивает. Говорю, нас обложили со всех сторон, пришли подкрепление. Но, не дожидаясь помощи, в час ночи я начал прощупывать пути отхода и принял неординарное решение – уходить через кукурузное поле. Бандиты не ожидали от нас такой дерзости. К шести часам утра мы вышли к своим…

Второй орден я получил за выполнение задания по уничтожению центра подготовки душманов. Мы 300 километров по пустыне проехали на БМП, добрались до лагеря бандитов и уничтожили его. Кроме ордена я еще досрочно звание капитана получил.

- Как Вы восприняли решение советского правительства о выводе ограниченного контингента войск из Афганистана?
- Я сменился за три года до начала вывода наших войск. Тем не менее, воспринял эту новость положительно. Все-таки, я считаю, что задачи, которые перед нами ставило советское правительство, мы выполнили на совесть. В политику мы не влезали. Я командир, боец, и обязан выполнять приказы.

- Ваши первые ощущения после возвращения на родную землю?
- 12 октября 1985 года я вылетел из Кандагара на самолете «Ил-18», перевозившем отпускников и «заменщиков» по маршруту «Ташкент-Кабул-Шинданд-Кандагар», в Кабул. Оттуда на «Ан-12» долетел до военного аэродрома «Тузель» в Ташкенте. Поднялись в небо, и через некоторое время летчики подают нам сигнал, что мы уже пересекли афганско-советскую границу и оказались «на материке». Все дни пребывания в Афганистане я был в постоянном напряжении, сгруппированный. И только когда сели на аэродроме, «вернулось сознание». Как амёба растаял. Понятное дело, ребята организовали дастархан (прим. - узбекский низенький стол, предназначенный для приема пищи), отдохнули хорошо. Впервые расслабился после 2 лет и 36 дней службы в Афганистане!


фото4

«Лучше заранее предупредить, чем потом ликвидировать!»

- Николай Петрович, боевой опыт, приобретенный в Афганистане, пригодился Вам в дальнейшей службе?
- Разумеется, особенно в период службы в системе МЧС. В Афганистане мы сохраняли жизнь людей, для чего необходимо было ликвидировать бандитов. Сегодня мы тоже сохраняем человеческие жизни, и тоже приходится ликвидировать, но уже не бандитов, а чрезвычайные ситуации. У меня принцип: «Лучше заранее предупредить чрезвычайную ситуацию, чем потом ликвидировать ее ценой огромных усилий», и ни за что от него не отойду. На войне - бдительность и предосторожность, здесь - то же самое.

На фото: Николай Литюк и начальник ГУ МЧС России по РСО-А Александр Хоружий на ликвидации крупного пожара в н.п. Мизур.
IMG_9469


На фото: на высокогорном посту Эльбрусского высокогорного поисково-спасательного отряда МЧС России (4200 м). Слева направо: Александр Ципковский - начальник Северо-Кавказского РПСО МЧС России, Борис Тилов - начальник Эльбрусского ВПСО и начальник СКРЦ МЧС России Николай Литюк
IMG_6566

- В Северо-Кавказском региональном центре МЧС России, который Вы возглавляете, активно развивается авиационная составляющая. Это тоже из опыта афганской войны?
- Я с огромным уважением отношусь к «сталинским соколам» - это люди, на которых в Афганистане легли огромные нагрузки и с которыми они успешно справлялись. Какую помощь нам оказывали военные летчики, не передать словами! Только за август 1984 года они в течение 21 дня вылетали по несколько раз в сутки в Паншерское ущелье и выбрасывали группы бойцов на позиции. На Паншере они были нашими кормильцами, доставляли нам боеприпасы, да еще в нужный момент оказывали огневую поддержку. Не раз «сталинские соколы» забирали нас после выполнения боевого задания с позиций, зависая над пропастью. Подлетает «вертушка» к площадке, одним колесом опирается на нее, а другим над пропастью висит, а мы под крутящимися винтами пробираемся к машине. Сколько людей спасли ребята таким образом, не сосчитать! Просто молодцы, «сталинские соколы». Я буду развивать авиацию в Северо-Кавказском региональном центре. Авиация - это же оперативность! Опыта работы в горах в Афганистане я набрался. А Северный Кавказ – это тоже горы, где часто приходится проводить спасательные работы. Да и проведение мероприятий по предупреждению чрезвычайных ситуаций в горах иногда бывает возможным только с помощью авиации.

На фото: начальник СКРЦ МЧС России Николай Литюк и его заместитель по авиации (справа) Василий Молчанов перед вылетом
IMG_7624


На фото: начальник СКРЦ МЧС России Николай Литюк и его заместитель по авиации (справа) Василий Молчанов изучают карту района проведения предупредительных противопаводковых мероприятий.
IMG_7627

«Фронтовое братство – на всю жизнь»

- Николай Петрович, прошло уже почти тридцать лет, как Вы вернулись с афганской войны. По прошествии такого времени с кем-нибудь из однополчан Вы поддерживаете связи?
- Несмотря на сложности нынешнего времени, связанные, в первую очередь, с распадом СССР, мы, бывшие однополчане, и офицеры, и бойцы поддерживаем самые тесные отношения. Поддерживаем друг друга, помогаем, чем можем. Взаимодействуем очень плотно, многие дружат семьями. Мы даже готовим книгу о нашем батальоне. Фронтовое братство – оно святое, в этом нет никаких сомнений. Афганская вооруженная оппозиция в период присутствия советских войск превратила Кандагар в настоящий ад, в котором мы выжили. И чем дальше по времени мы от тех событий, тем крепче и дороже дружба между нами, однополчанами, исполнявшими интернациональный долг в этой провинции в составе 70-й отдельной мотострелковой бригады 40-й общевойсковой армии

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments